Но мы любили его, сутулого и рассудительного парня, который не подводил нас в дружбе и всегда выручал в сражениях на баскетбольной площадке. Алена была на два года старше нашего друга. Она заканчивала филологический факультет, писала дипломную работу на тему « Эволюция африканских наречий с наступлением индустриализации» и была полностью поглощена учебой.
Несколько раз мы всей гурьбой наведывались к молодым, поздравляли их с днями рождения и другими праздниками. Грех было не полюбоваться на миловидную северянку, которая после замужества расцвела, словно весенний цветок. А вот Петюня немного скис и еще больше стал сутулиться, на все лето он отправился на заработки в Нижневартовск в качестве переводчика.
Пригодились ему отличные знания английского языка, благоприобретенные за границей, где он долго жил с родителями. Про Алену он ничего не рассказывал, да и мы не настаивали: у каждого из нас были свои проблемы и радости… Хотя первое время он с юмором говорил об увлечении его жены не только африканскими диалектами, но и самими студентами-африканцами, которые сначала помогали ей готовиться к диплому, а через год и к диссертации, которую она принялась писать как аспирантка университета.
- В каждом углу квартиры сидит или прыгает парень из Африки. По ее терминологии –носитель языка. Кудахчат целый день, свистят и притопывают, черти, и не забывают при этом заглядывать в холодильник. Это еще хорошо, что родители снова за бугром. Их хоть не беспокоят. Такой гвалт стоит в квартире!
- А девчонки приходят ? –поинтересовался я.
- Они – то самые шумные и есть. Такие спектакли разыгрывают перед моей Аленой! Ведь у них там в Африке есть диалекты, которые сопровождаются присвистами, хлопаньем в ладоши и даже по…по.. похрюкиванием – грустно сообщил мне Петюня.
- Не кинут они твою диссертантку ? – вежливо осведомился я.
- Они уже меня кинули, - неожиданно резко ответил Петюня.
Прошел год. Петюня снова подался на Север. За день до его отъезда мы сидели в небольшом кафе у Никитских Ворот. Я поведал своему другу о своих планах насчет женитьбы. Уж такая чудесная девушка эта Рита из Ветеринарной Академии, что прямо невмоготу было ждать окончания института. Родители мои были не против, да и Рита не возражала. К Петюне я обратился как к женатому мужчине и, разумеется, другу. Он внимательно выслушал меня и загадочно улыбнулся.
- Как ты думаешь, старичок, отчего это я второе лето норовлю подальше от молодой жены спрятаться ?
- Наверное, нашел себе еще одну северяночку с экзотическим раскроем глаз ? –предположил я.
- Во-первых, старичок, моя Алена вовсе не с Севера, а из Киргизии. Иностранка по нынешним временам. И живу я не с ней, а с толпой африканцев, которые заявляются в наш дом в любое время суток. Некоторые остаются и на ночь. Дескать, вспомнили какую-то особую свистульку, несущую новый смысл в словосочетаниях. Или «цокалку» языком, придающее другое значение глаголам. «Поцокали» пару вечеров, съели все припасы и еще наградные получили от моей дурехи. Теперь вот объявились пара русских шалопаев, выдающих себя за лингвистов, забытых пять лет назад в африканских джунглях. А моя распрекрасная Алена всю их болтовню записывает на магнитофон и видео.
- Но ведь не вечно она будет писать диссертацию, старина? – пытался я подбодрить своего друга.
- Еще два года, как минимум! А потом, защитив кандидатскую, возьмется за докторскую! Но самое главное, старичок, заключается в том, что у нее совершенно нет времени на меня! В редкие свободные от посетителей дни она словно енот стирает, полощет и моет все, что попадается под руку! Потом обсыхает сама и бежит в ванную купаться… и с головной болью укладывается в постель около двух часов ночи. А ты говоришь, вернее, предполагаешь, большую экзотическую любовь, старичок! Нет ее у нас, понимаешь, молодой жених? – яростно крикнул Петюня.
Вскоре он расстался с Аленой, и у нас с Ритой все разладилось за месяц до свадьбы. Она тоже собралась писать диссертацию… Про жизнестойкость овец в средней полосе России.
… Я стоял у вольера с беспечными овцами в московском зоопарке и размышлял о об их судьбе, когда ими займется молодая ученая Рита. Кто-то осторожно коснулся рукой моего плеча. Я обернулся и почти ослеп от белозубой улыбки Алены. Она была также очаровательна, как и при первой нашей встрече три года назад на квартире Петюни.
- Вот уж не думала встретить тебя в зоопарке! – с нежной улыбкой сказала она.
- Мы давно не виделись. Как диссертация о диалектах? – спросил я из вежливости.
- Какая диссертация? – недоуменно переспросила меня Алена, - так это была дипломная работа. Я работаю журналисткой в газете.
Мы бродили по аллеям зоопарка, вспоминая Петюню и студенческую жизнь. Выяснилось, что африканскими парнями он называл двух седовласых кенийских ученых, давно осевших в России. Они действительно в течение трех месяцев помогали ей разобраться с диалектами.
- Петька тебе и про мои повадки енота рассказал? – осторожно спросила меня Алена.
- Конечно же ! – смущенно ответил я.
После этой случайной встречи у вольера мы уже не расставались. Нашей дочери сейчас три года. Время от времени мы вспоминаем Петюню, которого не встречали уже несколько лет.
- У нас на две недели вышла из строя стиральная машина и я вынуждена была работать … енотом, дополнительно ко всем другим обязанностям по дому. А барин Петька всегда требовал ласки и внимания даже тогда, когда я валилась с ног от усталости…, - рассказала мне однажды Алена. Больше мы о нем не вспоминали, хотя иногда мне и приходили в голову разные мысли о странных способностях человека скрывать за вымыслом грустную правду. Я ведь никогда не узнаю, что у них там произошло на самом деле в той жизни…
