Громадное рыжее животное терпеть не могло поездок на автомашине. Мы с трудом заманили его в пластмассовый «домик», откуда свирепый кот пытался выбраться всеми доступными ему средствами. Даже кусочки свежего минтая не заставили его смириться. Фома орал что есть мочи, гудел жутким басом и плевался ошметками минтая. Сорок минут пути в машине чуть не свели мою рыжую «скотинку» с ума. Уже при подъезде к дому Фома изловчился и лапой открыл оба замочка «домика». Он тут же сделал из себя огненный шар и с шипением принялся носиться по салону Волги. Я был вынужден остановить машину и вытолкнуть обезумевшего кота на дорогу. Фома стал приходить в себя только на даче. С профессиональным интересом он обнюхал кусты и траву вокруг дома. Потом его внимание привлекла неосторожная лягушка, гревшаяся на кирпичах, сложенных у дома. Фома громко фыркнул на нее и, не получив отпора, смахнул пресмыкающееся ударом мощной лапы. Тут же рядом в траве на свою беду появился любопытный крот – Фома сожрал его в одно мгновение и уставился на меня желтыми кружочками глаз, словно спрашивая « И ради этой крошечной твари стоило меня тащить за сорок километров от Москвы в вонючем автомобиле?»

Мы занялись приведением дома и участка в порядок. Фома обследовал свои владения и отправился на прогулку на соседние дачи, о чем свидетельствовал истеричный собачий лай и кошачий визг. Только на третий день Фома окончательно успокоился и стал принимать пищу – рыбу и вареные куриные окорочка. Бедный кот еще не знал, что его ждет новое потрясение в виде соседской козы Дуси, забредшей на наш участок. Белая как лунь Дуся безмятежно паслась на наших угодьях, с удовольствием щипала травку и явно не была готова к встрече с крупным рыжим котом. Заметив непрошеную гостью на своей территории, Фома произнес требовательное «Мяу» и в три прыжка очутился рядом с козой. Никакого внимания. Потом последовал прием огненный шар с протяжным желудочным гудением. Коза продолжала щипать травку, не поворачивая своей изящной головы. Фома посмотрел на нас и присел. Такого оскорбления он стерпеть не мог. Все без исключения собаки и коты в московском дворе неизменно ретировались после исполнения Фомой его угрожающих трюков.

Козу же не трогали угрозы нашего кота. Она демонстрировала свой мирный характер и ни разу даже не скосила глаза в сторону взволнованного Фомы. Через несколько мгновений кот принялся за охоту на Дусю - прячась за кустами и ползая брюхом по траве, он бесшумно приближался к невозмутимой козе. Наконец он собрался в комок и совершил красивый затяжной прыжок, целясь в шерстяную спину козы.

Дуся неожиданно резво перехватила рыжий снаряд легким движением головы несильно отбросила Фому рогами в траву, впервые с грустью посмотрела на Фому и произнесла свое «Ме-е-э-э». Тут же Фома сделал вид, что у него неожиданно появились исключительно важные дела на другом конце участка и он деловитой походкой отправился в кусты.

С тех пор Фома был неразлучен с Дусей, сопровождал ее в прогулках по соседней даче и даже пытался играть с ней. Из уважения к своей новой подруге Фома тоже принялся щипать травку… Его попытки угостить Дусю рыбой или вареной курицей окончились неудачей. Тогда хитрый Фома принес ей Комсомольскую Правду, которую она смачно сжевала в течение минуты. На ее трогательное «Ме-е-е-э-э-« Фома ответил своим низким «Мяу».

В начале лета Фома пропадал на полдня и по возвращении всегда долго рассказывал нам об увиденном. Он ходил по кругу на террасе, распустив свой роскошный хвост, терся о наши ноги и заглядывал в глаза. Мы делали вид, что понимаем его и всегда были готовы с угощением.

Но стоило ему услышать трепетное «Ме-е-еэ-э-«, как Фома прекращал свой доклад и мчался на улицу. У животных было одно укромное место за угловой яблоней, где они пережидали дожди или прятались от жары. Коза там возлежала на боку и позволяла Фоме теребить лапой ее невыразительную бороду. Эту пасторальную картину дополнял щебет взволнованных птиц, шелест листвы и аромат подмосковного леса. Уже осенью Фома сидел под яблоней, наслаждаясь ласковым солнышком и не заметил, как от внезапного порыва ветра сочная антоновка отделилась от ветки и с шорохом опустилась прямо на рыжее темечко. Фома вздрогнул, отскочил в сторону и пошатываясь пошел к дому. Удар яблока не прошел незаметно – Фома стал красть все, что попадалось ему в лапы. Котлеты, жареная курица и рыба, говяжьи антрекоты и даже тушки селедки он складывал в укромном месте за яблоней.

В середине сентября наши бывшие соседи, купившие недавно дачу в семи километрах от нашего кооператива, заехали навестить нас.
- Вот он, проказник! Смотрите, что наделал ваш котяра! Не поленился пробежать семь километров! – деланно возмущалась очаровательная Юлечка, жена районного проктолога. Она подошла к машине и вынула из салона пушистый белый мяч. Два месяца назад мы помнили ее миниатюрной аккуратной киской по имени Эльза.
- Вот, везем кошечку в Москву рожать, - со смехом сказала Юлечка и, увидев Фому бесшумно сопровождающего Дусю по участку, чему-то развеселилась и пошла к машине.
- Смотрите, а у вашего Фомы с козой вполне серьезно - как бы у вас не появились рыжие козлята! – крикнула она и, мелькнув белыми джинсами, впрыгнула в белую машину и исчезла в облаке пыли.

Она была так хороша, эта Юлечка, что я не сразу понял смысл произнесенных ею слов. А когда понял, то решил, что Юлечке можно было все простить, так восхитительна была эта тридцатилетняя женщина с громадными бирюзовыми глазами и ровными перламутровыми зубами. К тому же она была энтомологом. А эта комбинация, на мой взгляд - чистый динамит.