- Как ты, девочка моя? – с беспокойством спросила мать. Каждое утро по субботам, как договаривались., она звонила Галине и обе были счастливы слышать родные голоса.
- В общем, все у меня не плохо ! – кутаясь в плед, сказала Галина, много работы, слава Богу, студенты мои довольны, начальство тоже. Как у вас дела?
Галина всегда хмурилась, когда мать подробно извещала ее о невыразительной, постной жизни в поселке железнодорожников. Только рассказ о проделках пятнадцатилетней сестры радовал Галину.
- Можешь себе представить, Ленка набила морду овчарке главы администрации ! Ногой по собачьей морде двинула! – смущенно говорила мать.
- А до самого главы не дотянулась наша деточка? – иронично спросила Галина, вспоминая наеденную физиономию бывшего сцепщика вагонов Елисеева – ныне главы администрации.
- Да ты что, Галочка! Нам и так штраф придется платить за ленкину хулиганскую выходку. Пять минимальных зарплат за паскудную овчарку. Она ведь ее и рукой по морде била! .
- А сильно ей Ленка заехала? – поинтересовалась Галина.
- Да не очень, но окаянный пес визжал как подстреленный. Хорошо еще, что сам глава в это время в Москве был, а то не жить бы Ленке! – вздохнула мать.
- Так уж и не жить? – всполошилась Галина, вспоминая жесткие нравы в их поселке.
Мать еще долго рассказывала о районных новостях.
- Ну, рыбонька моя, пока все – больше ничего такого не случилось. Как твоя нога-то? Зажила, поди?
- Поди, зажила! – со смехом ответила Галина, вспоминая инцидент месячной давности, когда она по неосторожности въехала в дерево, увертываясь от выскочившего из кустов громадного добермана.
- Поосторожней с лыжами, девочка моя! – неожиданно запричитала мать.
- Береги себя, мама! – крикнула в трубку Галина и связь прервалась. Ей всегда становилось грустно после общения с матерью. Слезы навертывалась на глаза, когда она представляла миниатюрную фигурку матери, источающую запах корицы, и ее вечно встревоженные глаза. Сегодня у Галины был выходной день. Делать ничего не хотелось. Она спустилась на первый этаж, тоже залитый лучами солнца. По телевизору шла скучнейшая местная мыльная опера, сдобренная заэкранным смехом.
В маленьком уютном городке на западе Австрии никогда ничего не случалось. Единственная новость заключалась в том, что тщедушный художник Юзеф Кепке снова ушел в запой и его черный ньюфаундлендер Добби бродил по городку с грустным, как у хозяина, лицом. Во всем остальном местная жизнь ничем не нарушалась. Крошечный супермаркет, два малюсеньких банка, игрушечная мэрия, микроскопический полицейский участок и больничка- лилипут, куда был помещен несчастный Юзеф Кепке. По городку неторопливо ползали «опели» и «фольсвагены». Иногда с грохотом по главной улице проезжал на джипе старенький мэр Хорст Бауэр. Куда мог ехать мэр никому знать было не положено.
Галина одела дубленку и вышла на порог дома. Ярко-голубой снег слепил глаза. Дом стоял на пригорке, откуда открывался чудесный вид на город, раскинувшийся у подножья Альп.
Галина вынула газеты из почтового ящика и через минуту увидела на последней странице улыбающееся лицо своей сестры Елены. Заголовок статьи не оставлял сомнений в том, что автор был из их городка « Имей мужество набить морду собаке мэра!». У местного главы тоже есть собака – рыжий доберман Смерч, на которого и смотреть-то было страшно, не говоря уже о каких-то агрессивных действиях против могучей псины.
Муж Галины работал в фирме по установке спутниковых телевизионных антенн и сейчас находился в Зальцбурге. Шел пятый год ее заграничной жизни. Все, о чем мечтала она в далеком железнодорожном поселке, у нее было – хороший, со вкусом обставленный дом с видом на рейнскую долину, успешный, незанудливый муж Клаус, хорошая работа и куча разных мелочей, называющихся комфортом. До Швейцарии было рукой подать, до Лихтенштейна и того ближе, а в Германию можно было доехать за полчаса. Все эти прелести она изучила в первый год своего пребывания и с радостью сообщала о них своим родственникам и друзьям. Три года назад к ней приехала на месяц мать. Охала, всему удивлялась и почему-то плакала вечерами.
- Ты чего, мам, все же так хорошо? – удивлялась Галина, хотя в душе понимала причину печали матери. Она и сама на второй год жизни в Австрии часто грустила без повода.
- Отчего же, доченька, у них так здорово устроена жизнь, а мы словно кроты ползаем под землей в поисках лучшего быта и достойной зарплаты или пенсии ? - с тоской спрашивала пятидесятилетняя учительница старших классов.
Этот вопрос Галина задавала и себе, но ответа найти не могла. Она стояла на террасе доме и разглядывала пасторальную картину перед собой. Рейн, Альпы, аккуратные домики и чистые бесшумно ползущие по улицам машины. По ступенькам к ней, сопя, приближался мохнатый черный Добби. Он деликатно улегся в дальнем углу террасы, положил большую голову на толстенные лапы и громко вздохнул. Галина быстро вошла в дом и вскоре перед грустным псом лежали две сочные колбаски. Добби поднял на нее полные печали глаза и она поняла его смущение. Она снова вошла в дом и из двери услышала громкое чавканье. Пес благодарно икнул и улегся прямо у двери. Только невидимыми движениями кожи он сантиметр за сантиметром въезжал в дверной проем. Через несколько минут его голова была уже в доме. Еще два громких вздоха и Добби заснул сном праведника в гостиной.
Галина не стала прогонять пса, сняла дубленку и включила телевизор. Местная станция смаковала подробности конфликта в далеком российском поселке, где бесстрашная девушка надавала по морде овчарке мэра.
- Знали бы репортеры, что в городке живет родная сестра героини, чуть было не задавившая на лыжах добермана самого Хорста Бауэра! – с улыбкой подумала она, взяла газету и, найдя редакционный номер, позвонила по телефону.
Через час в дом Галины приехали журналисты и телевидение. Добби спал безмятежным сном в углу гостиной. На всякий случай один глаз у него был открыт.
