- Ты же мне не откажешь, Женя ! – убежденно выдохнула очаровательная Лиля Геллер, комсорг курса.

Кто же мог отказать этой пухленькой, миловидной девушке, похожей внешне и манерами на молодую кинозвезду Татьяну Доронину? Бежать лыжный кросс за факультет, за курс, за группу или просто за восхитительную Лилю Геллер готов был любой студент.

За эти бирюзовые глазищи, за эту высокую вздымающуюся грудь, за чуть припухшие веки и нервный, подвижный рот многие играли в футбол, бегали кроссы, занимались самодеятельностью или просто хорошо учились. Лилю Геллер нельзя было подвести! Поговаривали, что и очаровательная Лиля мало кому отказывала – о ее романах ходили легенды. На последнем курсе шутники из самодеятельности в честь Лили даже строчку из новогодней песни изменили: « И много- много радостей мальчишкам принесла».

Уже после окончания института мы добрым словом вспоминали нашего милого комсорга и завидовали ее избраннику Пете Кашпуру с переводческого факультета.
- Петьке всегда везло ! – говорили мы о высоком крепком парне, который оттеснил около десятка претендентов на нежную руку Лили, - Тихий, задумчивый баскетболист из Кишинева, Петька ворвался в жизнь Лили словно смерч, закрутил нашего комсорга и увез в далекую Латинскую Америку. Ее бывшие кавалеры не верили своему поражению, но из уважения к милой Геллер никогда не обсуждали ее в мужской компании. Через три года Лиля вернулась в Москву уже без Петра и стала работать на телевидении. Она еще больше похорошела и превратилась в изумительное эфирное создание, которое вело раннюю утреннюю передачу. Я знал, что у нее не сложилась жизнь с Петькой Кашпуром и уже в Москве она общалась со многими людьми, по-прежнему призывая на какие-то совместные акции с бывшими сокурсниками, а то и просто на теплые вечеринки в своей большой квартире у Павелецкого вокзала...
- Я хочу вам всем пожелать бесконечного счастья, друзья мои! – с блеском в глазах заканчивала свои тосты взволнованная Лиля. И добавляла на одном дыхании,
- Пусть вам повезет больше, чем мне в этой жизни.

В эти моменты нам казалось, что все были готовы дать счастье нашей Лиле, но выбрала она почему-то Севу Рубина, пианиста и отчаянного ловеласа. В институте она нас радовал чудесным исполнением романсов и шлягеров. Теперь он работал клавишником в известной московской рок группе. Я узнал, что и этому роману не суждено было продлиться более одного года. «Каждому свое» - мудро решил я и радовался каждой случайной встрече с неувядающей памятью своей юности. Вскоре мне стало известно, что Лиля открыла свой бизнес – магазин цветов на Мясницкой. Я был рад за нее и верил, что нет на свете мужчин, способных отказать этой женщине.

Как-то летом мне позвонил домой Серега Бузин, с которым мы вместе учились в институте.
- Старик, можно мы поживем у тебя пару-тройку дней? – без всякого предупреждения спросил Серега, - мы с Лилькой вчера вернулись из Германии на неделю раньше, ее и моя квартиры сданы и нам просто негде перекантоваться.

Так в мою жизнь неожиданно вошла Лиля, с годами ставшая еще более пикантной и обольстительной женщиной. Она прожила в Германии четыре года с Серегой и сейчас была готова начать новую жизнь в России.
- Ну, что, старина, тебе и сейчас Лилька нравится? – спросил меня поздно вечером Серега, когда мы остались вдвоем в гостиной.
- Она мне всегда нравилась, ты же знаешь, Серега, но как хвост кометы она всегда улетала куда-то…с кем-то, - грустно ответил я.

Моя личная жизнь не сложилась. Жена моя с головой ушла в науку и я уже два года был один.
- Мне Лилька тоже дико нравилась, - неожиданно заметил Серега и погрустнел, - только я увидел ее какая она есть, а не экспортный вариант. Странная она, старичок-паучок, плакса и зануда. В Германии не пропускала всякие там инсталляции, перформансы, тянулась к богеме эмигрантской, но я не пускал. Пирсингом увлекалсь, дуреха! – в сердцах выдохнул Серега и потянулся за коньяком.

С пирсингом я разобрался через две недели после того, как Серега внезапно исчез из моей квартиры, оставив мне на попечение и на радость с удивлением свою жену Лилю.

Мы честно ждали возвращения Сереги из Питера, но вместо его приезда я получил его звонок на мобильник.
- Не сердись, старик, но я не мог ее оставить без человеческого присмотра в чистом поле! А ты как-никак с теплом к ней относишься. А я уже наелся всех ее странностей ! Может, у тебя с ней что-то дельное получится. Все формальности я улажу в течение месяца. Ей я тоже позвоню.

Серега не обманул меня и позвонил Лиле в тот же вечер. Это стоило мне разбитого зеркала в прихожей и стекол в шведском серванте. Четыре дня бушевала Лиля в моей квартире, била посуду и пыталась оторвать хвост коту Моисею. За это время она не произнесла ни одного слова, волком смотрела на меня и тихо плакала.
- Что будем делать? – тихо спросила она меня на шестой день.
- Будем жить! – словами киногероя ответил я и тут же был привлечен обеими жаркими руками к ответственности за сказанное в ее постель.

Она была прекрасна и не сравнима ни с кем! Я провалился в пропасть ее нежности и чувствовал себя на вершине блаженства. Правда, меня немного смущали те самые пирсинги, которые украшали не только ее грудь, но и Любу. Я забыл рассказать, что мне было велено называть ее части тела новыми для меня именами. Так левая грудь называлась Верой, соответственно правая была Надей, а внизу меня поджидала неутомимая Люба. Каждому имени был дан свой камень. Вера завершалась рубином, Надя крошечным сапфиром, а Люба, дай Бог памяти, агатом или бирюзой. Вечером посмотрю и уточню…