- Смотрится как массовка фильма о бурных наших девяностых годах, верно ведь, Саныч?
- Как ты живешь, Петрович ?
- Хорошо, Саныч. Женился в сорок восемь лет и тут же народил дочку. Всю дурь из себя вышиб, пока жена в роддоме была, можешь себе представить? Помнишь, что я брехал в те годы про власть и нашего с тобой шефа? Так вот, не от одного слова не отказываюсь, "деда Пашу" и по сей день в гробу вижу за его дремучую любовь к социализму и трепетное уважение к своей персоне...
Он ведь все завалил при должности, а требует к себе уважения и лечения по высшему разряду.
- Как же он в Градскую больницу загремел при его связях и партийной исключительности? - поинтересовался я, разглядывая удаляющихся демонстрантов.
- Так это дочка его, Зинка: она сама врач и знает, что почем в Кунцево сегодня. Специалисты здесь получше будут, а вот обслуживание не для легионеров!
- Каких к черту легионеров, Петрович? Чего ты несешь? - не стерпел я и хлопнул бывшего шофера по рукаву.
Сашка испытующе посмотрел на меня и отдернул рукав. Мне даже стало немного жалко моего старого приятеля - ведь в течение восьми лет худо-бедно мы были в одной упряжке и моя работа в должности помощника министра мало чем отличалась от сашкиной - вечная тревога за свое существование в "системе", боязнь сделать промашку и получить нагоняй в оскорбительной форме, а за ним и увольнение.
- Не валяй дурака, Саныч! Ты в журналистах теперь, да и мир повидал. Тебе ли не знать, что все эти бывшие составляют особый легион. Они не пишут мемуаров, не выступают с покаяниями по телевидению, не играют в демократию на ваших тусовках. Все они еще ТАМ, в том мире, где мы с тобой их обслуживали и радовались возможности работать со специальным контингентом. За страх быть уволенными...и за лишние пять сотен к зарплате
- Хватит, философ! Это я уже слышал. Куда эти чудаки в ноябре 1999 года направились с больничной койки 7-го ноября? Ведь не на демонстрацию же?
- Умный ты мужик, Саныч, такую школу прошел, а вот тут не постигаешь истины. Они ведь легион и у каждого, как они говорят, жизненный завод кончился.
- Какой такой завод? - спросил я на всякий случай, уже догадываясь о целях неожиданной акции стариков-демонстрантов.
- Они все в этой дурацкой шеренге из урологии? - с надеждой спросил я Сашку.
- Соображать начинаете, господин интеллигент! Слава Богу! Двое из урологии, а пять одуванчиков из кардиологии!
Я бежал к метро, словно за мной гналась свора доберманов. Сашка пыхтел в ста метрах за мной, привычно подвывая : " Саныч, сам подохнешь!"
Если бы я меньше курил, пил и валялся на диване, я наверное бы сразу догнал великолепную семерку обезумевших стариков, решившихся на жуткую выходку в отместку всем за все. Если бы я сразу увидел небольшую пеструю толпу в начале Ордынки, окружившую машину скорой помощи... Когда я доковылял до места, машина уже умчалась, оставив на тротуаре горстку зевак.
- Куда они пошли? - спросил я молодую женщину с сумкой в руках.
- О ком вы говорите? - недоуменно переспросила она меня, дернула плечами и пошла прочь.
- Да группа стариков в больничных халатах! - закричал я ей вслед, -они же тоже люди!
- Если вы говорите о старых клоунах с бантами, они повернули к набережной, - неожиданно подсказал мне подошедший милиционер.
- Как вы кстати здесь! -обрадовался я, - ради Бога, остановите этих сумасшедших!, -умолял я милиционера.
- Они не совершили преступления, мне нечего им предъявить, -ухмыльнулся умник в форме.
- Через несколько минут там будет несколько трупов и их тебе предъявят, мудаку, как представителю власти, не предотвратившего самоубийство! - услышал я рядом тяжелый хрип Сашки. Видимо, только слово "убийство" замкнуло что-то в милицейском мозгу. Через минуту мы сидели в тесных патрульных "Жигулях". Вырулив на мост мы увидели несколько человек, склонившихся над неподвижной фигурой в больничном халате.
Милиционер матерился по рации, вызывая скорую помощь.
- Еще пять осталось! - грустно в никуда вымолвил Сашка.
У станции метро мы наткнулись еще на одну толпу зевак. Это был наш Павел Васильевич. Он сидел на холодном асфальте, громадный алый бант сполз ему на голый живот.
- Живой, Павел Васильевич? - обрадованно закричал Сашка и принялся приспосабливать свою куртку на широкие плечи своего бывшего хозяина.
Подъехала скорая, врачи хлопотали около поникшего Павла Васильевича.
- Сильный дед! Его так не возьмешь, держится дьявол - одно слово легион! - громко и с гордостью объявил Сашка собравшимся около скорой людям. Он презрительно взирал на них, словно сам принадлежал непокоренному легиону ушедших хозяев жизни, которые гоняли его, крепостного шофера Сашку, как собаку, по магазинам, дачам и другим спецобъектам, долгими ночными часами выдерживали в кабине автомобиля, приятно расслабляясь в кругу друзей. Он заботливо подсадил Павла Васильевича в салон скорой.
- В Кунцево везите его, козлы, в ЦКБ !, - громко командовал Сашка, - не видишь, кого подобрали, в Кунцево скорее давай!
Я остался один, вовсе не удивляясь неожиданной трансформации Александра Петровича Чижа.
- Так вы с нами? - снова послышался знакомый женский голос.
Я обернулся. Рядом со мной никого не было...
